Отдаться ректору или умереть  - Анна Мичи

Ренмар Дарквиль

Дверь за моей гостьей захлопнулась, а я все смотрел в ту сторону, чувствуя себя последним мерзавцем. Открыл монографию доктора Персе, попытался сосредоточиться на чтении, но ничего не выходило: смысл прочитанного ускользал от меня. С громким хлопком я закрыл книгу, отодвинул ее. Резко поднялся и в несколько шагов пересек кабинет.

Никогда не оказывался в более отвратительной и нелепой ситуации.

Мне пришлось фактически поставить девушку перед выбором. Хотя какой там выбор? Разве смерть может хоть на миг стать адекватным выбором?

Что хуже всего, с ней я чувствовал себя так, будто растлеваю ребёнка.

Если бы шла речь о взрослой женщине, даже о моей коллеге, думаю, мы разобрались бы с проблемой за пару часов, с вином и приятной беседой – а может, обошлись бы и без вина, и без беседы.

Если бы это была студентка… что ж, возможно, тут пришлось бы уделить больше внимания последствиям, всё же связь студентки и преподавателя не очень приветствуется, какой бы вынужденной она ни была.

Да Мерлин всё побери! Даже если бы речь шла о сексе с демоном, я бы и тогда не слишком сомневался!

Но заявить такое этой девушке… призванной, чужачке, так трогательно смущающейся от одного лишь пристального взгляда… и не только заявить, но и коснуться ее лица, тонкой талии, привлечь к себе, воспользоваться ситуацией…

Впрочем, нет.

Пожалуй, с самим собой можно говорить начистоту.

Когда я понял, каким способом придётся снимать постигшее нас проклятие, в первое мгновение что-то внутри предательски сладостно заныло.

Ведь я… побери Мерлин и меня со всем вместе – но я молодой здоровый мужчина, у меня абсолютно здоровые естественные реакции… в том числе и на мысль о сексе с симпатичной девушкой. А она – да, она была мне симпатична. И если бы нас свело вместе любым другим случаем, думаю, я непременно попытался бы за ней поухаживать.

Если бы она была не призванной, которую нужно во что бы то ни стало отправить назад.

А теперь по моей вине она не только застряла здесь, но ещё и заполучила смертельное проклятие, которое можно снять только одним способом.

О-о, тысяча могил, за что мне всё это!

Я помчался в библиотеку Совета в надежде найти хоть что-то, хоть какую-то еще возможность. Но, увы, другого выхода и правда не было – или, вернее, не оставалось времени для того, чтобы найти его. Жгут проклятия с каждой минутой сжимался всё теснее, я ощущал это физически.

Правда, тогда я ещё не представлял себе, что скажет Виктория, когда я объясню ей, что случилось. Надеялся на спокойную деловую реакцию: изумление – понимание – принятие. Обсуждение деталей.

Действительность оказалась куда суровее. В глазах Виктории заплескались страх и отторжение, и я почувствовал себя почти насильником. Нет, хуже, чем насильником, потому что от нее требовалось добровольное согласие.

«Мне нужно подумать одной», – сказала она, и я точно понимал, что это значит.

Разумеется, не подумать. Думать здесь не о чем. Нет, ей требуется время, чтобы смириться с неизбежным. Девушки относятся к этому с куда большим трепетом, чем мы, мужчины.

Я недолго пробыл наедине с собой. В кабинет осторожно постучали и вошел Алекс. Его приход меня почти обрадовал. Во всяком случае отвлекусь от непродуктивных мыслей.

– Что-нибудь случилось? – спросил я.

– Нет-нет, – помотал он головой. – Я просто решил зайти, как племянник к дяде. Поболтать.

Я спрятал улыбку. Нечасто мой помощник вспоминает о том, что он ещё и мой племянник. Соскучился по родственным беседам?

– Садись., – я кивнул на стул. – Какие новости в академии?

– В академии всё без происшествий! – отрапортовал он. – Мы сегодня с леди Викторией обошли ее всю: все корпуса, общежития, побывали в столовой. Кстати, о леди Виктории… Я хотел спросить: как она вам?

Я чуть не поперхнулся.

Как она мне? До могильных воронов неуместный вопрос. Тем более сейчас, когда я как раз надеялся некоторое время не вспоминать о ней.

– Я нахожу, что леди Виктория прекрасная девушка, – сухо ответил я. – Но мне кажется, это не имеет никакого значения и это точно не стоит обсуждать.